Ст. 12-15 Темже убо, братие, должни есмы не плоти, еже по плоти жити. Аще бо по плоти живете, имате умрети, аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете: елицы бо Духом Божиим водятся, сии суть сынове Божии: не приясте бо духа работы паки в боязнь, но приясте Духа сыноположения, о Немже вопием: Авва Отче
Показав, какова награда духовной жизни, которая вселяет в нас Христа, оживотворяет мертвенные тела, окрыляет к небу, делает стезю добродетели более удобной, (апостол) необходимо потом представляет увещание, говоря: итак, мы не должны жить по плоти. Впрочем, он не так сказал, а гораздо выразительнее и сильнее, говоря, что мы должники Духу, – словами: должни есмы не плоти он именно на это указал.
И всюду он это раскрывает, доказывая, что все, совершенное для нас Богом, было не по долгу, а по одной только благодати, все же, происходящее после этого от нас, есть не дар, а долг.
На это он намекает, когда говорит: ценою куплени есте, не будите раби человеком (1Кор. VII, 23), и то же самое показывает, когда пишет: несте свои (1Кор. VI, 19). И о том же самом упоминает еще в другом месте, говоря: яко, аще един за всех умре, то убо вcu умроша, и: за всех умре, да живущии не ктому себе живут (2Кор. V, 14, 15). То же подтверждает и здесь словами: должни есмы.
Потом, так как сказал, должни есмы не плоти, то, чтобы ты опять не отнес этого к существу плоти, он не остановился на этом, но присовокупил: еже по плоти жити. Многое обязаны мы делать и для плоти: питать ее, греть, покоить, лечить в болезни, одевать и оказывать ей множество других услуг. Итак, чтобы ты не подумал, что (апостол) запрещает такое служение плоти, он, сказав должни есмы не плоти, поясняет это, говоря: еже по плоти жити.
Запрещаю, говорит он, иметь такое попечение о плоти, которое доводит до греха, а с другой стороны, желаю, чтобы были заботы и о ней, что он и разъяснил впоследствии. А именно, сказав: плоти угодия не творите, не остановился на этом, но присовокупил: в похоти. Тому же и здесь учит, говоря: пусть и плоть будет предметом попечения, потому что мы должники ее в этом, но, конечно, не станем жить по плоти, то есть не станем делать ее госпожою нашей жизни. Необходимо, чтобы она шла позади, а не впереди, чтобы она не управляла нашей жизнью, а принимала законы Духа.
Итак, определив это и подтвердив, что мы должники Духа, потом показывая, должниками каких благодеяний мы состоим, (апостол) говорит не о прошедшем, но о будущем, в чем и должно особенно дивиться его благоразумию. Хотя и прежних благодеяний было достаточно, но однако же он не представляет их теперь и не говорит о неизреченных тех милостях, а указывает на будущие.
Многих обыкновенно трогает не столько оказанное уже прежде благодеяние, сколько ожидаемое и будущее. Намереваясь же (говорить о будущих благодеяниях, апостол) сперва устрашает скорбными и худыми последствиями плотской жизни и говорит так: аще бо по плоти живете, имате умрети, разумея здесь смерть бессмертную, то есть наказание и мучение в геенне.
Лучше же сказать, – если тщательно рассмотреть это, – живущий по плоти мертв даже и в здешней жизни, как было уже вам объяснено нами в предыдущей беседе. Аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете. Замечаешь ли ты, что он говорит не о природе тела, но о плотских делах? Он не сказал: «если Духом умерщвляете телесное естество, будете живы», но – деяния и притом не все, а порочные, это ясно и из последующего, где он говорит: если сделаете это, будете живы. Да и как это было бы возможно, если бы он говорил о всех делах вообще? Ведь и видеть, и слышать, и говорить, и ходить есть плотское дело и если станем умерщвлять такие дела, то настолько отрешимся от жизни, что подвергнемся обвинению и в самоубийстве.
Итак, какие же дела (апостол) повелевает умерщвлять? Те, которые приводят к пороку, клонятся ко злу, которых невозможно умертвить иначе, как Духом. Убивши же другие дела, можно убить и себя самого, что не позволительно, а эти дела умерщвляются только Духом. Если Дух является, все волнения утихают, все страсти усмиряются и ничто не восстает против нас. Заметил ли ты, как (апостол) увещевает нас будущими благами (о чем я сказал выше) и доказывает, что мы должники не в силу только сделанного уже для нас? Благодеяние Духа, говорит он, состоит не только в том, что Он отпустил нам прежние грехи, но и в том, что соделывает нас и в будущем непобедимыми для греха и удостаивает бессмертной жизни. После того, указывая на новую награду, присовокупил: елицы бо Духом Божиим водятся, cии суть сынове Божии (ст. 14).
Этот венец гораздо важнее прежнего. Потому не просто сказал: все живущие Духом Божиим, но – елицы Духом Божиим водятся, чем выражает свое желание, чтобы Дух Божий был господином нашей жизни, как кормчий управляет кораблем, или возница парой коней. Не на одно тело, но и на душу (апостол) налагает такую узду. Он не желает, чтобы душа господствовала, но власть ее подчинил силе Духа.
Чтобы (римляне), уповая на дар крещения, не пренебрегли последующей своей жизнью, (апостол) говорит, что, хотя ты и принял крещение, однако, если после этого не будешь водиться Духом, то утратишь дарованное тебе достоинство и право усыновления. Потому не сказал – те, которые приняли Духа, но – елицы Духом Божиим водятся, т.е. те, которые так живут в продолжение целой жизни, cиu суть сынове Божии.
А как это достоинство дано было и иудеям, потому что сказано: Аз рех, бози есте и сынове Вышняго вcи (Псал. LXXXI, 6), и еще: сыны родих и возвысих (Ис. I, 2), и опять: сын мой первенец Израиль (Исх. IV, 22), а также сам Павел говорит: ихже всыновление (Рим. IV, 4), то он и раскрывает, какое существует различие между той и другой честью. Хотя названия одни и те же, говорит он, но дела не одни и те же. И ясное доказательство этого представляет в сравнении и благоуспевших, и сообщенных даров, и будущих наград.
И, во-первых, показывает, какие дары сообщены были иудеям. Какие же именно? Дух рабства. Потому присовокупил: не приясте бо духа работы паки в боязнь (ст. 15). Потом, не сказавши о противоположном рабству, то есть, духе свободы, указал на то, что гораздо важнее, – именно на дух усыновления, чрез который сообщается и дух свободы, говоря: но приясте духа сыноположения.
Понятно, что значит дух усыновления, но что такое дух рабства, это не понятно, а потому необходимо это объяснить, тем более, что сказанное (апостолом) не только не ясно, но даже совершенно невразумительно. Ведь народ иудейский не получил Духа, – о чем же говорит здесь (Павел)? Так он назвал письмена, потому что они были духовны, а равно и закон духовен, и вода из камня, и манна: вcи бо,- говорит, – тожде брашно духовное ядоша, и вcи тожде пиво духовное пиша (1Кор. X, 3). И камень называет также духовным, говоря: пияху же от духовнаго последующаго камене (ст. 4). Так как все эти действия были сверхъестественны, то (апостол) назвал их духовными, хотя участвовавшие тогда в них и не приняли Духа.
Почему же ветхозаветные письмена были письменами рабства? Рассмотри всю жизнь иудеев и тогда ясно узнаешь это. У них и наказания воздавались вскоре, и награда следовала тотчас, будучи соразмерной и подобной какому-то ежедневному содержанию, выдаваемому слугам; повсюду пред взором их предносился сильный страх, строго соблюдались телесные омовения, до воздержания в поступках включительно.
У нас же не так, но очищается помысел и совесть. (Христос) не говорит только – не убивай, но и – не гневайся, или не только – не прелюбодействуй, но и – не смотри нечистым оком, чтобы мы не из страха настоящего наказания, а из любви к Нему приобретали навык в добродетели и успевали во всем прочем. (Бог) не обещает земли, текущей медом и молоком, но делает нас сонаследниками Единородного, всеми мерами отклоняя нас от настоящих благ и обещая преимущественно даровать такие, какие свойственно получить сделавшимся сынами Божиими; у нас ничего нет чувственного, ничего телесного, но все духовно; иудеи, хотя и назывались сынами, но как рабы, а мы, как сделавшиеся свободными, получили усыновление и ожидаем себе неба; с иудеями (Бог) беседовал чрез других, а с нами Сам лично.
Иудеи все делали, побуждаемые страхом наказания, а духовные все делают по желанию и любви и доказывают это тем, что преуспевают сверх предписанного в заповедях. Иудеи, как наемники и неблагодарные, никогда не переставали роптать, а христиане угождают Отцу; те, будучи облагодетельствованы, богохульствовали, а мы и в опасностях благодарим. Хотя грешникам и теперь должно подвергнутся наказанию, но и в этом большое различие, иудеев священники побивали камнями, сжигали и подвергали отсечению членов тела; равно и мы подлежим взысканию, но для нас достаточно отлучения от Отчей трапезы и удаления от созерцания ее на определенное число дней. Для иудеев усыновление было только честью наименования, а у нас за этим следует и дело – очищение посредством крещения, дарование Духа и ниспослание прочих благ. К этому можно прибавить много и других доказательств нашего благородства и их незначительности. Апостол, все это обозначив словами – Дух, страх и усыновление, представляет и другое доказательство того, что мы имеем духа усыновления. Какое же именно? О Немже вoпиeм, Авва Отче.
Насколько это важно – о том хорошо знают просвещенные, так как им в таинственной молитве повелевается прежде всего произносить это изречение. Итак, что же? Разве иудеи не называли Бога Отцем? Не слышишь ли, что говорит Моисей: Бога рождшаго тя оставил ecи (Втор. XXXII, 18)? Не слышишь ли, как Малахия укоряет и говорит: не Бог ли един созда нас, не Отец ли един всем вам (II, 10)? Но хотя бы были приведены и другие многие изречения (Писания), однако мы нигде не найдем того, чтобы иудеи называли Бога именем Отца и молились Ему.
У нас же и священникам, и мирянам, и начальникам, и подчиненным – всем повелено так молиться. И это есть первое слово, которое мы произносим после чудесного того рождения и после нового и необычайного порядка вскормления. Притом, если иудеи когда-нибудь называли Бога Отцем, то по собственному разумению, а живущие по благодати называют так, побуждаемые силою Духа. Как есть дух мудрости, посредством которого немудрые сделались мудрыми, что и обнаружилось в учении, как есть дух силы, посредством которого немощные воскрешали мертвых и изгоняли бесов, есть также дух дара исцелений, дух пророчества и дух языков, так есть и дух усыновления. И как о духе пророчества мы знаем, что имеющий его предсказывает будущее, изрекая не от своего ума, но движимый благодатью, так должно сказать и о духе усыновления, что принявши его именует Бога Отцем, побуждаемый Духом. Апостол, желая показать истинное наше происхождение, употребил и еврейское выражение, он не сказал только – Отче, но – Авва Отче, как преимущественно законные дети называют отца.
Гомилии на Послание к Римлянам
Азбука.ру
Просмотрено (23) раз
